И снова дядя Жора - Страница 76


К оглавлению

76

Анатолий Владленович тем временем продолжил:

– Сам не понимаю, отчего я так решил, но почему-то уверен – вам деньги нужнее, чем мне.

– Хм. Возможно, но вы ведь хотели услышать подробности о ранении Рыжика? Да и вообще…

Я показал глазами на регистраторшу.

– Да, пройдемте в мой кабинет, – встал доктор.

Кабинет оказался маленьким закутком, скорее всего, просто переделанным из туалета или душевой.

– Присаживайтесь, – показал мне на стул Ломов.

– Благодарю. Итак, врать я вам не собираюсь. Но могу рассказать лишь минимально необходимую часть правды, а могу всю. Однако в этом случае спокойное течение вашей жизни скорее всего будет нарушено, и я не берусь однозначно обещать, что это вам наверняка понравится. Хотя и не исключаю такой возможности.

– Разумеется, я выбираю второе.

– Отлично. Итак, Рыжик участвовал в задержании опасных диверсантов. Одного он вынужден был убить, второго взял живым. Но и сам при этом получил тяжелые ранения. Доставившие – это его коллеги. Им тоже приходилось ходить под пули, и они знают, что империя никогда не бросает своих солдат, неважно, коты это или люди.

– Империя?..

– Да, Российская империя. Не надо смотреть на меня такими странными глазами, лучше гляньте себе за спину.

Там только что был открыт портал в мой гатчинский кабинет. Из межмировой дырки ощутимо дуло.

– Вот она, – показал я на портал. – Как говорят умные люди, лучше один раз увидеть, чем сто – услышать. Пойдемте, я вам ее покажу, это не займет много времени. А то чего тут на сквозняке сидеть?

– Вот такие дела, – закончил я свой очередной доклад императору одним теплым майским вечером. – Собственно, в деле осталось только два вопроса. Первый – все же кому конкретно понадобился Рекс и зачем? Над этим работают, в том числе и я. И второй – восстановится ли у Рыжика подвижность задних лап? Все-таки вторая пуля основательно задела позвоночник. Но Ломов уже отметил, что наш котяра выздоравливает удивительно быстро, так что есть надежда на благополучный исход.

– То есть ты собираешься сам поосновательнее изучить паранормальные способности Рекса, – констатировал Гоша.

– Я тебе что, Билл Гейтс, все делать самому? Разумеется, участие я приму, особенно поначалу, но тут главное – найти подходящих специалистов и обеспечить им условия для работы. Впрочем, как и везде.

– Тем более что у тебя уже есть какая-то шаманская лаборатория на Гавайях.

– Вот именно. И, пожалуй, в ближайшее время мне придется туда слетать, на остров Ниичаво. Там вроде бы уже получили какие-то пригодные для демонстрации результаты.

– Только оформляй это как командировку, – предупредил император. – А то меня опять совесть начнет мучить, что я вместо отпуска на Канарах загнал канцлера куда-то аж на Гавайские острова.

Глава 29

А жизнь тем временем шла своим чередом, независимо от всяких шпионских страстей с украденными котами. В частности, ближе к концу мая мне пришлось взять на себя решение вопроса – где начинается космос?

Вообще-то данный вопрос аналогичен многим другим. Например, что такое много? Филологи, вот ей-ей, на полном серьезе считают – это все, что больше двух. Не верите? Ну так смотрите сами. Точка у них так и называется точкой, она одна. Две точки – это двоеточие. А вот когда я как-то раз употребил в одной статье слово «троеточие», меня поправили. Мол, по правилам русского языка это называется многоточием. Охренеть, да что же это, у наших гуманитариев сразу после двух начинаются трудности с устным счетом, и они во избежание путаницы непринужденно переходят на «много»? Я, конечно, тут же приказал создать комиссию для проверки уровня преподавания математики на филологических факультетах, но саму проблему запомнил. Она заключалась в том, что всякие неопределенные понятия надо было постулировать. Причем некоторые – административно. И проблема с космосом относилась именно к таким.

Дело в том, что недавно на Канарах появился второй магнитоплан, по сути летающий танкер, а первый был наконец-то дооборудован для полетов за пределами атмосферы. И вот вчера удалось с двумя дозаправками подняться на сто восемьдесят километров. С одной стороны, Гагарин именно так и летал, и из этих соображений вроде бы следовало устраивать в испытаниях перерыв, поднимать шум на весь мир и засыпать экипаж наградами по самую маковку и выше. С другой, это был обычный полет по программе, вскоре предполагался подъем на триста пятьдесят километров, а вообще-то этот тандем был предназначен для набора пятисот. Там можно будет включать термоэмиссионные ядерные реакторы и лезть выше вплоть до суточной орбиты, но это уже следующий этап.

Чуть подумав, я принял следующее решение. Космосом считается все, что выше пятисот километров. Но, кроме того, любой орбитальный полет признается космическим, если в процессе него был сделан хотя бы один полный виток. Таким образом, Империя не ставит под сомнение полет Гагарина, но и наши магнитопланщики могут спокойно работать дальше, не отвлекаясь на торжественные визиты в Питер для получения кучи всяких орденов и внеочередных званий.

Кстати, недавно закончившаяся кошачья история привела к тому, что за наш месяц в Федерации прошло восемь дней, ведь мы с Гошей подолгу держали микропорталы. И нам уже успели переправить один «Топаз», то есть космический ядерный генератор, с десятком специалистов для его обслуживания. Для получения следующего требовалось, по словам наших партнеров, шестнадцать-семнадцать суток их времени. А третий магнитоплан, постройка которого уже закончилась и начались наземные испытания, как раз и был предназначен для установки на нем двух таких реакторов.

76