И снова дядя Жора - Страница 27


К оглавлению

27

– Вам же назначено на полвосьмого, – заметил проверивший его паспорт охранник у входа, – так что лучше минут двадцать пять погуляйте в парке. Да, можно, а куда нельзя – вас все равно не пустят, не волнуйтесь.

Раза три обойдя небольшой зеленый квадрат с какими-то статуями меж кустов, названный охранником «парком», Кисин вновь подошел к дворцу, и на сей раз был запущен внутрь. Секретариат находился совсем рядом, а там дали провожатого до приемной.

Зайдя, Виктор Иванович с любопытством огляделся. Да, очень скромно, если не сказать большего. Комната площадью метров сорок имела десяток кресел у стены, причем у двух кожа была поцарапана, как будто ее кто-то драл когтями. Два низких столика с газетами и журналами и секретарь у двери – скорее всего, в сам кабинет. Больше в приемной никого не было.

– Подождите немного, у Георгия Андреевича посетитель, – сообщил секретарь и занялся какими-то бумагами. Но минуты через три встал и подошел к входной двери приемной.

В этот момент из канцлерского кабинета пробкой вылетел невысокий полный господинчик с заметно перекошенной физиономией, к тому же чем-то напоминающей поросячью. Он промчался мимо Кисина, на бегу причитая что-то вроде «оговорили, вот святой истинный крест оговорили», и исчез за предупредительно распахнутой секретарем дверью.

Странно, подумал Кисин. Где же я его не так давно видел? Кажется, в редакции журнала «Коммунист». Точно, заведующий отделом экономической политики, он еще расспрашивал меня про наш институтский кооператив. Как там его – Тимур Егорович или наоборот? В общем, внук какого-то писателя. Но тут-то он как оказался? Наверное, это другой, просто очень похож, решил Кисин и услышал секретарское:

– Виктор Иванович, заходите.

Кисин зашел, сделал два шага, поднял глаза на стоящего у большого стола хозяина кабинета и с ужасом почувствовал, что у него отнимаются ноги. Одного беглого взгляда хватило, чтобы понять – перед ним олицетворенная ВЛАСТЬ. Именно так, всеми большими буквами! Раньше Виктору Ивановичу казалось, что сосед тестя по дому на Фрунзенской, опальный пенсионер Каганович преувеличивал, рассказывая, что лично он чувствовал, входя в кабинет Сталина. Ну не бывает таких людей, чтобы внушать трепет с первого взгляда. Но теперь понял – еще как бывает! И хотя глаза канцлера были скрыты за зеркальными очками, Кисин знал, что тот видит его насквозь. Хотелось одновременно и вытянуться по стойке смирно, и упасть на колени.

– Присаживайтесь, – канцлер кивком указал на стул.

Кисину даже в голову не пришло вякнуть что-то про приличия, мол, неудобно гостю садиться первым. Ослушаться такого человека? Он сделал два шага на подгибающихся ногах и с облегчением плюхнулся на жесткое сиденье.

Некоторое время Найденов с еле уловимым интересом смотрел на него сверху вниз, а потом тоже сел напротив.

– Я вас внимательно слушаю.

Виктор Иванович попытался мобилизовать все, что у него осталось от самообладания. От того, как он сейчас себя поведет, зависит его судьба! Главное – докладывать все четко, коротко и… и… как еще, сейчас он вспомнить не мог. Но сглотнул и начал:

– В… в-ва.. ваше высочество, я пришел в целях сообщить, что не являюсь уроженцем России… то есть этой России, которая ваша… я из той, которая Советский Союз… случайно попал сюда в результате…

Тут он хотел продолжить «необдуманных действий лаборанта Кобзева», но наткнулся на взгляд канцлера и прикусил язык. Собрался с силами и выпалил:

– В результате моей собственной ошибки, произошедшей от недостаточного знакомства с принципами работы установки нетрадиционного…

Чего именно, у Кисина из головы вылетело. Там почему-то вертелось слово «секса», но оно явно не подходило к ситуации.

– Готов искупить… – неуверенно проблеял он, чувствуя, что говорит явно не то, но молчать будет еще хуже.

– Я знаю, как вы оказались в этом мире, – подтвердил канцлер, – так что можете рассказывать дальше. Кстати, папку с докладной запиской «Размышления о партийном строительстве в Российской Империи» вы забыли в приемной. Ничего страшного, ее содержание нам тоже известно. И вы, значит, желаете предложить свои услуги в этом направлении?

Кисин с надеждой глянул на канцлера. Кажется, это его чем-то заинтересовало… Ну правильно, не может же такой человек не видеть, что предлагаются вполне разумные решения, подтвердившие свою правильность многолетней историей великих свершений Советского Союза! И что предлагающий их…

Тут Кисин замер, не в силах продолжить даже в мыслях. Тем более что совершенно ясно – никакой особой тайны они для собеседника не представляют.

– Чем вы занимались в партбюро? – последовал тем временем вопрос.

– И… идио… идеологической работой.

– Ясно. Кто ваши родители?

– Отец был прокурором Черемушкинского района, это…

– Знаю. То есть ваш папа – юрист?

– Да.

– А мама, наверное, русская, – неизвестно чему усмехнулся канцлер. – Тогда минимальные требования к партийному вождю у вас действительно соблюдены. Но именно что только минимальные, к сожалению.

Виктору Ивановичу показалось, что канцлер его с кем-то сравнивает. И пока сравнение не в его пользу… Как доказать, что это… нет, не ошибка, такие люди не ошибаются. Как дать понять, что не все зависит от каких-то личных данных. Главное – готовность! Господи, как?

Он с надеждой поднял глаза на собеседника и в который раз обомлел. Только что перед ним сидел человек, олицетворяющий собой незыблемую, мудрую и безжалостную власть. С которым никому в здравом уме не пришло бы в голову не то что спорить, но и просто без должного рвения исполнять любые его приказы. Так вот, этот человек исчез. Сейчас перед Кисиным был старший товарищ, доброжелательный, умный и опытный, хоть и немножко строгий. И он смотрел на собеседника с искренним участием, пониманию чего совершенно не мешали никуда не девшиеся зеркальные очки.

27